Писатель Дина Артемкина. Блог о том, как найти волшебство в каждом мгновении и наполнить жизнь счастьем и творчеством

Волшебство рядом

Волшебство рядом

Писатель Дина Артемкина. Блог о том, как найти волшебство в каждом мгновении и наполнить жизнь счастьем и творчеством

Последние записи

Полное погружение

Я не участвую в конкурсах. Особенно в литературных. Год назад я уже участвовала в одном. Тогда мне только-только исполнилось двенадцать, и я вела себя как ребенок. Очень уж я хотела победить хоть в чём-то. Я впервые поехала в лагерь для юных журналистов. В рекламе так […]

Мой языковой опыт. Летний курс в Malungs folkhögskola, Швеция.

Говорить на иностранном языке, владея не самым обширным словарем, – процесс удивительно занятный. Нюансы исчезают, подробности стираются. От раскидистого дерева, покрытого многочисленными листьями и плодами, остается ствол с несколькими крепкими суками, по которым ты и взбираешься, и хорошо, если удается дотянуться до очередной ветки. За […]

Какой я блокнот?

Оля Скребейко сказала нам: «Хватит уже постить однообразные анонсы! Пишите от лица бармена в кофе, от лица карандаша!» Что ж…

Если бы я была блокнотом, то каким? Пухлой записной книжкой домохозяйки – с жирными пятнами на страницах и распираемой множеством рецептов, лежащих между страниц? Или скетчбуком художника – с карандашными набросками на белоснежных страницах? А может, ежедневником какого-нибудь менеджера? Четкие записи аккуратными почерком сменялись бы нервными каракулями – в зависимости от душевого состояния хозяина.

Думаю, я блокнот с теплой чуть шершавой обложкой кирпичного цвета. А страницы мои молочно-палевые и довольно плотные. Открываешь и вдыхаешь нежный, едва заметный запах бумаги, какой ни с чем не перепутаешь. Я блокнот-недотрога, которому хочется, чтобы в нем писали только аккуратным почерком, только «правильные» мысли и непременно коричневым цветом! Я ужасно волнуюсь, когда хозяйка впервые взялась за ручку. А она вообще знает, о чем писать? Не наставит ли клякс? Не бросит ли меня после первого же разворота?

Моя хозяйка тоже тревожится, ей тоже хочется, чтобы в таком красивом блокноте всё было идеально, и она, затаив дыхание, выводит первую фразу самым аккуратным своим почерком. Но уже на следующей же сбивается, делает лишнюю закорючку, виновато смотрит на меня, закусывает губу, и зачеркивает неправильную букву. Мы с ней шумно вздыхаем.

И только, когда добрая половина моих страниц окажется исписанной, а я стану блокнотом умудренным опытом, пойму, что фразы, почерк, абзацы и настроение, конечно, важны. Но гораздо важнее то, что мои страницы не остались пустыми. Что-то пишется, кто-то пишет…

А какой блокнот вы?

День Писателя

3 марта отмечался День Писателя, с чем и поздравляю всех причастных! О моих же непростых отношениях с писательством повествует эта история. Пару недель назад старшей дочери задали в школе сделать презентацию о семье («Моя мама – учительница, мой папа – инженер»). С нашим папой все […]

Сказки Города Волшебных Снов

«Забирайтесь под одеяло, закрывайте глазки и слушайте!» – звонким голосом говорит Зоя, дочка писательницы из Минска Алисы Бизяевой. Четырехлетняя Саша уже составила перед компьютерным столом два стула, улеглась на них, как в кровати, и укрылась своим одеяльцем. Слушает и слушает чудесные сказки Города Волшебных Снов. […]

«Часы»: мгновения счастья

Мой путь к книге Майкла Каннингема «Часы» был очень долгим. Помню, как 10 апреля 2003 года сквозь весеннюю слякоть я отправилась в кино. Был день рождения моей подруги, я училась на втором курсе университета и чувствовала себя ужасно одиноко.

Потом я смотрела «Часы» еще много-много раз, я писала свои утренние страницы под саундтрек Филипа Гласса. Я снова и снова возвращалась мыслями к фильму, околдованная его величием, его драматизмом. Потом недочитанная «Миссис Дэллоуэй» Вирджинии Вульф (что за нудная книга?!), потом киносценарий Дэвида Хэйра. И вот, наконец, сам роман.

Я привыкла считать, что книга всегда лучше экранизации. Хотя бы потому, что в книге сказано больше. Но с «Часами» какая-то другая история. И фильм, и книга прекрасны, но каждый по-своему. В сценарии многое вынесено за скобки, кое-о-чем приходится догадываться. Благодаря этой лаконичности, фильм элегантный, изящный и какой-то совершенный. Для меня он о трагизме бытия, об эфемерности счастья, о том, как прекрасна и одновременно сложна жизнь. Ну и о том, что каждое действие имеет свои последствия.

Но, честно говоря, гораздо больше, чем думала о смысле, я восхищалась деталями. Долгие годы внутри меня звучала реплика Клариссы в исполнении Мэрил Стрип:

«Я помню подумала: «Это начало счастья». Вот так. «Это чувство. Вот где начинается счастье. И конечно, дальше будет только лучше». Мне никогда не приходило в голову: это было не начало. Это было счастье. В тот самый момент».

Кларисса делится воспоминанием о себе 18-летней с дочерью Джулией (Клэр Дэнс). Много раз перед моим внутренним взором вставала эта сцена, и я взвешивала свои ощущения: ну как, это и есть счастье?

Роман Майкла Каннингема оказался еще понятнее, еще ближе, хоть и пространнее. И четче звучит тема эскапизма и напрасной (?) веры в возможность найти свое истинное «я». Роман можно было бы назвать не «Часы», а «Мгновения». Автор то и дело останавливается в повествовании и называет внутреннее ощущение героя. Здесь и сейчас, импрессионизм в чистом виде. Очень часто внешнее и внутреннее не совпадают. Но бывает, сливаются воедино:

«… и в этот миг она есть именно то, чем кажется со стороны: беременная женщина, стоящая на коленях радом со своим трехлетним сыном, умеющим считать до четырех. Она и ее идеальный образ неожиданно совпадают».

Только из книги я ясно поняла, что все три героини: Вирджиния Вульф, Лора Браун и Кларисса Дэллоуэй хотят сбежать из своих жизней. Да, Вирджиния тяготится душным и сонливым Ричмондом и рвется в Лондон, где кипит жизнь. Желание Лоры оставить свой благоустроенный быт в Америке 50-х в фильме показано очень явно, пожалуй, даже четче, чем в книге. Но и Кларисса, как оказалось, грезит жизнью вдали от Салли.

«Ей абсолютно ясно, что ее грусть и одиночество <…> – цена, которую она платит за то, что притворяется, будто живет в этой квартире в окружении этих вещей, с нервной и доброй Салли, и что если она сбежит, то будет счастлива. И больше чем счастлива – она станет самой собой».

Эта книга как сама жизнь. Она словно говорит: «Если бы всё было так просто… Если бы черное и белое существовали, не смешиваясь…» Но драма в том, что в одно и то же мгновение люди и любят, и ненавидят друг друга. Но иногда улыбки и взгляда поверх букета цветов достаточно. «В данный момент достаточно». А иногда мучительно хочется попасть в иное пространство, где словно бы возможна другая, идеально подходящая тебе жизнь. Но есть ли она, идеальная жизнь? Или это лишь иллюзия, и в солнечные страны мы притащим все наши страхи и тревоги? Потому что мы не особо меняемся, как бы ни старались.

«Мы отказываемся от вечеринок; бросаем наши семьи ради одинокой жизни в Канаде; мы пишем книги, не способные изменить мир, несмотря на наш дар и непрекращающиеся усилия, несмотря на наши самые смелые ожидания. Мы живем свою жизнь, делаем то, что делаем, а потом спим – все довольно просто на самом деле. Одни прыгают из окна, или топятся, или принимают снотворное; другие – такое бывает несколько чаще – гибнут в результате несчастных случаев; и, наконец, большинство, подавляющее большинство из нас медленно пожирается какой-нибудь болезнью или – если очень повезет – самим временем. А в качестве утешения нам дается час там, час тут, когда вопреки всем обстоятельствам и недобрым предчувствиям, наша жизнь раскрывается и дарит нам все, о чем мы мечтали, но каждый, кроме разве что маленьких детей (а может быть, и они не исключение), знает, что за этими часами обязательно придут другие, гораздо более горькие и суровые. И тем не менее мы любим этот город, это утро; мы – постоянно – надеемся на лучшее».

Постоянно надеемся на лучшее. И ищем свои золотые мгновения, свои счастливые часы.

 

Сказка о принцессе и волшебных башмачках скоро выйдет книгой!

  Хочу поделиться с вами радостью. Это маленькое чудо случайного планирования! В декабре, планируя год, я мечтала, что будет издана моя повесть о детстве. Но работа над повестью затянулась, и вот уже сентябрь. Я загадала: пусть осенью будет издана моя книга. Уже на следующий день […]

Принцесса-хромоножка, или волшебные башмачки

В одном королевстве, где правил добрый и справедливый король и круглый год стояло лето, подрастала маленькая принцесса. Она была самой прелестной девочкой во всем королевстве, с золотыми вьющимися волосами, ясными голубыми глазами и веселыми ямочками на щеках. Принцесса была приветливой и вежливой, для людей у […]

Ветрянка

Под вечер Анне и Боссе раскапризничались. На полдник давали молоко с печеньем, так Анне наотрез отказалась есть, убежала и спряталась в игровой, что было очень странно, потому как молоко с печеньем она обожала, а перечить взрослым было не в её правилах. Боссе же выпив свою порцию молока, подрался с Гуннаром из-за нескольких печенья. В-общем, когда Фрекен Марта пришла за детьми, её взору предстали плачущая раскрасневшаяся Анне и сердитый, насупившийся Боссе. Анне то и дело вырывалась из её рук, не давая надеть на себя пальтишко, словно каждое прикосновение причиняло ей боль. Боссе вообще не хотел уходить из садика, и только милостивые уговоры и обещание шоколадного пудинга настроили его на мирный лад.
Перед сном у обоих поднялась температура. Мама поила их чаем со вкусным жаропонижающим сиропом, и долго гладила по влажным волосам своих хворобушек.
На утро фрекен Марта обнаружила на животе Анне мелкую розовую сыпь.
– Посмотрите-ка, фру Густаффсон, – крикнула она матери, которая вертелась перед зеркалом. Мать окинула взглядом живот хнычущей Анне, посмотрела язык и гланды, пощупала за ушами и объявила:
– Марта, позвоните воспитательнице: дети в садик не идут – ветрянка!

«Ветрянка» – это было такое волшебное слово! Ласковое, как ветерок, когда в мае качаешься на качелях в большом парке, что на Ольсонштрассе. Анне гордо показала Боссе язык: у меня-то ветрянка, парень, а ты как был недотепой, так и останешься! В ответ Боссе что есть силы заревел, задрал свою рубашонку и продемонстрировал публике точно такие же, как у сестрицы, пятнышки, до которых очень хотелось дотронуться рукой, но было почему-то боязно.

Боссе не сразу сообразил, что из-за этих пятнышек их не ведут в садик, а когда сообразил, начал громко протестовать: сегодня он с Гуннаром и Улафом как раз собирался играть в железную дорогу, которую вчера подарил Улафу его отец. Отец был разведен с матерью, видел сына редко и каждый раз привозил ему дорогие подарки. Наверное, чтобы позлить мать. А та, в отместку, позволяла сыну брать новые игрушки в садик, где они быстро теряли свою цену.

Анне, напротив, была рада остаться дома. Вчера бойкая Барбру отняла у неё куклу и грозила поколотить, если Анне отправится жаловаться. Кукла была нелюбимая, со сломанной рукой и рыжими волосами, но Анне считала делом чести отстоять её у Барбру.

Розовые пятнышки на животе помазали зеленкой, а чесать не разрешили. Чесать хотелось нестерпимо, но фрекен Марта не отходила ни на шаг, и как только видела тянущуюся ручонку, тут же совала в неё куклу, паровоз или машинку. Целый день в комнате играли пластики с историями про Пеппи и Карлсона, но слушать их не хотелось. Не хотелось и есть, и играть, и рассказывать друг другу про соседских детей и про маминых-папиных приятелей. Хотелось конфет, но их почему-то не давали, купаться и дотрагиваться до зеленых пятнышек. За день сыпь покрыла и спинки, и ручки, и головы детей. Самые первые пятнышки надулись и наполнились прозрачной жидкостью. Фрекен Марта усердно мазала их зеленкой. К тому времени, как с работы вернулся отец, Анне и Боссе, уже ревели белугой. И папа, не поужинав, кинулся в детскую читать сказки. Такое бывало не часто и напоминало простуду. Анне положила руку в большую папину ладонь и смотрела на белую стену, где показывали картинки из сказок. Боссе слушал, закрыв глаза. Засыпали Анне и Боссе тяжело. Всю ночь просыпались, просили пить, пытались расчесывать болячки под корень подстриженными ноготками. Сны были неясные, смутные, жаркие.

На следующий день мама не пошла на работу, приготовила брусничный морс, булочки и творожный пудинг. Все это, правда, было несладкое, но вкусное, особенно когда мама кормила из ложечки. Боссе непременно хотел посидеть у мамы на коленях. Анне не хотелось есть, она поминутно засыпала. А когда просыпалась, мама гладила ее по голове и просила выпить ещё глоточек. Болячки превращались в твердые корочки, появлялись новые пятнышки, старые – наполнялись жидкостью. Мама приоткрыла окно, и ветерок ласкал зудящую кожу детей. Фрекен Марта не переставая орудовала ватными палочками и зеленкой.

А когда на следующее утро она принялась искать свежую сыпь, не сумела обнаружить ни у Боссе, ни у Анне ни одного пятнышка. «Значит, дней через пять пойдете в садик», – сказала мама. Болячки чесались все меньше, Анне захотелось рисовать, а Боссе стал играть в машинки. Потом они подрались из-за того, кто напугает фрекен Марту, спрятавшись за диван. В конце концов решили, что спрячутся оба, но в этот момент няня как раз зашла в детскую.

На обед их кормили вкусным куриным супом, а вечером папа рассказывал, как путешествовал вокруг света.

Через несколько дней все корочки подсохли и отпали, и нарядные бледные Анне и Боссе за руку вошли в группу. Обоих распирало желание рассказать ребятам о Ветрянке. Но в садике почти никого не было, хотя Марта и так припозднилась, отвыкнув собирать детей по утрам. Только Грета и Хеге играли в уголочке в дочки-матери да Улаф с Петером делили кубики, чтобы не строить замок вместе.

– Где же ребята, фру Нильсен? – спросила Марта?
– Ветрянка, – ответила воспитательница.

Анне, Боссе, Хеге и Улаф уже знали, что такое ветрянка, и, объединившись, дразнили Грету и Петера. Впрочем, уже после завтрака о ветрянке забыли и все вместе играли в железную дорогу, которую подарил Улафу его отец.

Январь 2007

Коала и девочка Кэтти

Коала и девочка Кэтти

В зоопарке пропала коала. Еще накануне вечером она как обычно сидела на фикусе, обняв ствол всеми четырьмя лапами и подремывала. А сегодня утром вольер оказался пуст. Пропавшую коалу искали и служители зоопарка с невозмутимыми лицами, и воробышки, снующие тут и там. Но коалы нигде не […]


My Diary

Post ID: